Skip to content

VIII Международная Конференция

Арктика: устойчивое развитие

«За шельфовыми проектами – будущее»: глава «Газпром газобезопасность» – об основных акцентах развития отрасли

Фото из открытых источников

Газобезопасность. Одно из самых сложных, опасных, специфических, а вместе с тем интересных и перспективных направлений нефтегазовой отрасли. Специалисты, стоящие на страже сохранности главных объектов российского ТЭК, храбры, самоотверженны и всегда готовы к трудовым подвигам.

В специальном проекте «Ямал 1» «Первые в Российской Арктике» эксклюзивное интервью с главой «Газпром газобезопасность» Анатолием Сорокиным.

– Анатолий Александрович, «Газпром газобезопасность» уже полвека стоит на страже безопасной работы на объектах «Газпрома». Расскажите о компании сегодня: чем занимается, какие ключевые проекты реализует, приоритетные направления, планы и перспективы на будущее, в том числе с учетом текущих реалий.

– У нас комплексный подход к сопровождению объектов. Мы сопровождаем скважину на всех стадиях ее жизни: проектирование, строительство, ремонт, реконструкция скважин, вплоть до ликвидации. Наши специалисты присутствуют на каждом из этих этапов и принимают все меры, чтобы обеспечить безопасную эксплуатацию объектов.

– Вы не так давно начали сотрудничество с еще одной компанией из «семейства» «Газпрома»

– «Газпром нефтью». По каким направлениям работаете? Какие проекты реализуете?

– Всего несколько лет, как мы работаем по объектам «Газпром нефти». В частности, сотрудничаем с «Газпромнефть-Оренбургом», «Газпромнефть-Заполярьем». Самый большой фронт работы у нас на «Приразломной». С самого начала запуска платформы там присутствуют наши специалисты, обеспечивают безопасную эксплуатацию, специальное оборудование и инструменты для работы конкретно на этой платформе. Работать на подобном объекте очень интересно.

– В вашем ведении ведь не только арктические и ямальские месторождения?

– Совершенно верно. Сегодня мы работаем по всей территории нашей необъятной страны в зоне присутствия «Газпрома» и «Газпром нефти». Мы ведем деятельность начиная с Камчатки, Сахалина, заканчивая месторождениями Беларуси. Фронт работы колоссален.

– Не секрет, что долгие годы вы прожили на Ямале. Скажите честно – скучаете?

– Конечно. С 1983 года, сразу после института, я начал свою трудовую деятельность в Ноябрьском регионе. 30 лет работы на Ямале, наверное, все-таки сказываются, оставляют свой след в жизни, судьбе. Многое проходило через сердце, через голову. Ямал всегда внутри меня. Бываю там с рабочими визитами, но успеваю пройтись по знакомым и знаковым для меня местам. Вижу, как меняются города, разумеется, в лучшую сторону. Тот же Ноябрьск, где я был депутатом Думы двух созывов, поэтому все родное, знакомое. Город, конечно, очень развился, осовременился, очень приятно на него посмотреть. – Какие территории, на ваш взгляд, сегодня требуют особого внимания?

– На самом деле, бдительного внимания всегда требуют все территории нашего присутствия, понятно, что в разное время и в разной степени. Тем не менее нужно всегда держать руку на пульсе, быть, как говорится, начеку. К примеру, территория Нового Уренгоя вполне изучена, понятна, известна, с одной стороны. С другой – компании начинают разработку нижележащих пластов, где совершенно другие геологические условия. Приоритетен – Ямал, развитие движения на север, Сибирь, ее восточная часть, особый курс на сахалинские проекты и, конечно же, шельфовые, за которыми у нас огромное будущее. Фото из личного архива Анатолия Сорокина

– Про шельфы особенно интересно. Скажите, работа на шельфе, она как-то принципиально отличается? Есть какие-то отдельные требования?

– Если говорить о работе на шельфе, то сегодня мы находимся в самом начале пути. На международной арене уже давным-давно работают с шельфом, мы же пришли к этому сравнительно недавно. Поэтому многое там для нас неизведанное. Начиная с пластовых условий, глубины, оборудования, которое там применяется. Ну и сама специфика бурения на шельфе – это оторванность от материка, шторма, это льды, течение, глубина. Все это, безусловно, создает особые условия в работе на шельфе. Но познавать что-то новое – это очень интересно.

– Ключевой в вашей деятельности является безопасность. Это понятие ассоциируется с чем-то важным, стратегическим. Какой смысл вы в него вкладываете? И как оно реализуется в компании?

– Конкретно в нашем случае – это безопасность эксплуатации тех месторождений, где добывается газ и нефть. Безопасность, связанная с эксплуатацией скважин, добычей газа, бурением, с капитальным ремонтом. Природа несет в себе определенные загадки и тайны. Мы сегодня на страже того, чтобы не выпустить, образно говоря, джинна из бутылки. Чтобы природа была в надежных руках, была управляемой. Это крайне важно для качественной, эффективной эксплуатации нефтегазовых объектов. Это наша ключевая задача.

– С учетом специфики деятельности компании вы должны максимально оперативно реагировать на чрезвычайные ситуации. Насколько сегодня ваша команда мобильна в этом плане? – Безусловно, мы работаем по определенным регламентам. Мы военизированная часть, поэтому живем, можно сказать, «по военным законам». К примеру, Астрахань, Оренбург – там, где месторождения с сероводородом, есть опасность для жизни, мы должны в течение 4-8 минут прибыть на место, где произошла ЧС, и принять определенные меры. По другим регионам, как правило, в течение 4-6-8 часов прибываем на место. На некоторых территориях, где у нас есть подразделения и отряды, испытывающие, к примеру, нехватку людей, техники, оборудования, мы имеем возможность усилить их и оперативно перебрасываем туда необходимые ресурсы.

– Если говорить о парке техники, идет ли какое-то обновление? Каким образом сегодня вы работаете в условиях импортозамещения и геополитической ситуации в стране?

– Дело в том, что для нас вопрос импортозамещения технической базы неактуален, так как уже давно решен. Оборудование, приспособления, средства индивидуальной защиты, с которыми мы сегодня работаем, производятся в России. В свое время нам удалось наладить партнерство с рядом отечественных предприятий, адаптировав производимые ими продукты конкретно под условия, в которых мы работаем, применяемые технологии на месторождениях: фонтанные арматуры, огнезащитные костюмы и так далее. В оренбургской части есть конструкторское бюро и станочный парк, где мы производим, конструируем, проектируем оборудование конкретно под каждое месторождение, которое мы обслуживаем: Чаянда, Уренгойское месторождение, Ямбургское и другие. Мы учитываем специфику применяемого там оборудования и инструментов, производим под конкретное месторождение оборудование и оснащаем его необходимым инструментом.

– Каковы результаты и планы компании по развитию «нулевого травматизма» и высокой культуры управления рисками сегодня? Направлениями столь актуальными для вашего рода деятельности.

– Работа в нашей компании проходит под девизом: «Безопасность, ставшая традицией». Уверено констатирую – за последние 6-7 лет чрезвычайных ситуаций, связанных с фонтанами, в том числе и на наших месторождениях, на Ямале не допущено. Высокие и строгие требования предъявляются и к персоналу компании. Именно поэтому вопрос о «нулевом травматизме», о пожарах даже не стоит: у нас это априори невозможно.

– Расскажите о своем коллективе, Кто сегодня эти люди, стоящие на страже безопасности газодобывающей отрасли?

– Профессионалы с большой буквы. Нашей профессии как таковой ведь не учат. Такой специальности нет в вузах. У нас люди, которые прошли школу бурения, школу ремонта и строительства скважин. Сегодня костяк нашего коллектива – это как раз люди, которые имеют огромный опыт за плечами, горящие глаза и желание работать. Здесь не просто профессионализм, знания, опыт, важную роль играют храбрость и героизм. Когда случается ЧС, эти люди должны, рискуя жизнью – и это отнюдь не громкие слова, это действительно так, – идти туда и ликвидировать причину, бороться с природой, стихией.

– Если вашей профессии не учат, как формируете кадровый резерв?

– Приходится подстраиваться под нынешние реалии. Наши специалисты выезжают в вузы, в основном, конечно, нефтегазового профиля, и там уже присматривают потенциальных работников. Участвуем в конференциях, смотрим на студентов и примечаем ребят, которые могли бы найти себя в газобезопасности. Специфика нашей деятельности требует особого склада ума от претендентов. Мы тесно работаем с профильными вузами: Московским институтом имени Губкина, Тюменским, Красноярским. Приглашаем их студентов, выпускников к себе либо сразу на практику, либо просто на экскурсию. Знакомим со спецификой нашей работы, показываем им фильмы о нашей специальности, производство. Конечно, командиры наметанным глазом, как правило, сразу отмечают тех ребят, которые проявляют интерес. Дальше мы потихоньку их сопровождаем. Трудоустраиваем. За все время взяли на работу к себе нескольких выпускников и не жалеем: ребята хорошо проявляют себя в работе.

– Вы уделяете особое внимание обучению сотрудников, специалистов, задействованных в газобезопасности. Как сегодня реализуется это направление и что изменилось за последнее время? – Мы сегодня работаем по определенной системе, которая подразумевает весь цикл работы с людьми, которые обслуживают месторождения. Безусловно, важную роль играет обучение. У нас есть свой учебно-тренировочный центр, где мы обучаем не только своих сотрудников правильному подходу в работе на обслуживаемых объектах, но и представителей сторонних организаций, которые также работают на объектах «Газпрома». Они проходят полный курс, обучение, практику. На тренажерах отрабатывают разные ситуации. Мы проводим ежегодные учения, где также отрабатываются действия в чрезвычайных, аварийных ситуациях, где отрабатываются действия по применению нового оборудования.

– Именно за все эти заслуги вас и компанию отметил Владимир Путин

– Да, 4 ноября этого года наше Общество получило благодарность от имени президента Российской Федерации. Разумеется, это очень приятно. – Как коллектив отреагировал на такой знак внимания?

– Такая награда, безусловно, очень важна и, конечно, обязывает. В первую очередь и впредь работать с еще большей отдачей, ответственностью, а также еще более творчески подходить к обеспечению безопасности на объектах «Газпрома» и «Газпром нефти».

– Если сейчас подумать буквально на 10 лет вперед, какой видите компанию? Что может поменяться? Куда расти, в какой части развиваться для того, чтобы стать еще более квалифицированными, сильными? – Нам всегда есть куда двигаться и к чему стремиться. Если говорить о территориях, то, конечно, мы идем за «Газпромом». Когда мы только начинали, у нас было всего две лицензии и два разрешения: на противофонтанную работу и пожарную безопасность в части тушения пожаров. Сегодня у нас уже 7 таких лицензий. В том числе на осуществление образовательной деятельности, а также тушение пожаров с расширением Амурского ГПЗ. Нам доверяют сегодня и эту сферу деятельности. Сейчас компания проходит лицензирование на ликвидацию аварий и разливов нефти. Расширяемся и в этой части. Что касается оборудования, инструментов, то мы двигаемся по инновационному пути. Буквально в прошлом году мы совместно с предприятиями Воронежа создали робота, который может подходить к скважине и выполнять те или иные операции, которые раньше совершались вручную. Теперь в опасную зону, где у нас много различных факторов: давление, температура, шум, – мы можем подходить с роботом, дистанционно управляя оборудованием, которое на нем находится.